Георгий Сидоров. Встреча с пёсьеголовыми.

Отрывок из книги Г. Сидорова «Наследие белых Богов», в котором он описывает просмотр еще одного воплощения. В этом ему помогает представитель другой цивилизации. В отрывке описана встреча с песьеголовыми.

«– Ну, что? – услышал я голос Яруна. – Вот ты и побывал в одной из своих инкарнаций. Что скажешь?
Я снова увидел себя сидящим в кресле и рядом с собой приятеля из непонятного мне мира.
– Я тебе задал вопрос, а ты молчишь, – улыбнулся Ярун, поглаживая свою русую бороду.
– Я не знаю, что сказать. Ты показал мне какой то ужас.
– Это твоё высшее воплощение. Дальше пойдёшь вниз.
– Это как?
– Сам увидишь. Но и в своём высшем воплощении ты был в середине пути. Настоящим координатором ты ещё только должен был стать. Войти в совет философов всем вам, собравшимся на ступенях храма, помешала война.
– Получается, что в каждом сословии ориан было несколько ступеней?
– Три, юноша. Столько же, сколько высших сословий. Первый уровень, второй и третий. Нечто подобное было у индийских, иранских ариев и у племенных арийских союзов Севера. Я имею в виду тех, которые построили свою Великую империю, известную нам под названием Тартария.
– Из твоих слов я понял, что имя Северной империи было другим.
– Сами себя арии Сибири тартарами не называли. Тартарами и татарами они стали с лёгкой руки европейцев, из за невежества.
– Как же они себя называли?
– Ты должен знать, что одно из имён богини Лады – Тара. Это имя и вошло в название Северной империи.
– Получается – Тария? Так?
– Правильно. Дословно «арийские земли Лады Тары», или Северная арийская империя. Это название тоже приемлемое. Пойдём дальше. Хочешь погрузиться ещё в одну из своих инкарнаций? – посмотрел на меня Ярун с интересом.
– Конечно, хочу, но если там опять кошмар, то не знаю, выдержат ли мои нервы?
– Выдержат. Я же тебе не даю полностью раствориться в той реальности, которую ты видишь. Так намного легче. Давай заглянем, а потом кое что уточним.
– Ну что ж, давай, – согласился я и протянул Яруну свои руки…

Снова белый туман застлал мои глаза, и я увидел себя идущим на лыжах по бескрайней снежной равнине. На мне был надет тёмный меховой комбинезон, в руках палка, а за спиной тяжёлый большой лук и тул со стрелами. За мной следом по лыжне шли люди моего рода. Их было более сотни. Все мы уходили на юг в поисках места, где можно было выжить. А с севера, наступая нам на пятки, двигались суровые холода. Оглянувшись, я посмотрел на уставших, измученных людей. Это были вооружённые луками и топорами мужчины. Их было несколько десятков. За ними шли молодые женщины и обоего пола подростки. Затем, на собачьих нартах, укрытые оленьими дохами, ехали дети и старики. Замыкали шествие опять мужчины.

Вот всё, что осталось от некогда многочисленного рода. Часть соплеменников несколько десятков лет назад покинула землю предков. Они ушли на солнце, туда, где теплее, где растут деревья и нет долгой зимней ночи. Наш род не захотел тогда присоединиться к племени. Трудно было людям покинуть прародину. В сердцах людей теплилась надежда, что холода пройдут и на Север снова вернётся тепло. Но тепло не пришло. Наоборот, с каждым годом становилось всё холоднее и холоднее. Наступило время, когда совсем исчезло лето и снега перестали таять. Тогда все животные двинулись на юг. Сначала ушли стада северных быков и оленей, за ними следом покинули ледяную пустыню волки, песцы и росомахи. Когда океан превратился в сплошной лёд и стало невозможно добывать моржей и тюленей, пришёл великий голод. За два года от нашего рода осталось меньше половины. И тогда на общем собрании решено было уходить. Так постановили старейшины, которые сами остались умирать на земле предков.

Я смотрел на измученных долгой дорогой людей и не знал, как им помочь. Скитальцы видели во мне надежду, но что я им мог предложить? Ничего, кроме дороги к югу, пока стоит белая летняя ночь и нет метелей. Наконец, я поднял руку, и караван, подчиняясь моему жесту, сразу остановился. Уставшие собаки тут же легли на снег и занялись выкусыванием из своих лап кусочков налипшего льда. Люди стали подходить к нартам, стаскивать с них шкуры, чтобы лечь и перевести дух. Кто то из женщин предложил согреться отваром лишайника, и молодые парни, достав из нарты драгоценный сушняк, развели костёр. В эту минуту один из постовых показал на виднеющиеся впереди снежные барханы, со стороны которых к нашему лагерю двигалась цепь человекоподобных существ. На расстоянии они казались крохотными. И шли они явно не на лыжах, потому что не скользили, а раскачивались и волокли за собой ноги.
– Свора пёсьеголовых, – подошёл ко мне один из наших воинов. – Их в несколько раз больше, чем нас.
– Откуда они здесь и что им тут делать? – посмотрел я на приближающуюся к нам смерть.
– Похоже, мы подошли к краю снегов. За теми горами, – воин показал на встающую на горизонте цепь холмов, – должна быть другая земля. За эти горы когда то ушли и звери, и соплеменники… и зверолюди, – посмотрел он на приближающихся к лагерю пёсьеголовых, – явились оттуда.
– Возможно, – сказал я. – Но сейчас нам придётся сражаться. Ты ведь знаешь, что с людоедами разговор может идти только на языке стрел и палиц.

Вскоре к нам подошли ещё два воина. Молодые здоровые парни сжимали в руках оружие, и глаза их сверкали.
– Мы ждём твоих распоряжений, Белояр. Пока они нас окружают, надо успеть подготовиться.
– Скажите мужчинам, чтобы они берегли каждую стрелу. Таков мой приказ. Наше главное оружие – луки и меткие стрелы. Рукопашной битвы лучше избежать. Последнее – только в крайнем случае, – показал я на размахивающих своим оружием пёсьеголовых. – Наоборот, они будут стремиться биться с нами на топорах и палицах. Их и больше в два раза, и силы у полуобезьян, как у хороших медведей.
– Скажи, что нам делать? Они уже близко, – посмотрел на меня молодой горячий воин.
– Ещё немного! – поднял я руку. – Пусть войдут в раж. Их азарт нам на руку, иначе успеют перестроиться. Всё, пора! – опустил я руку. – Действуем! Быстро из нарт делаем круг, под них прячем собак. Псов отпустим, только когда уроды подойдут вплотную. Это даст нам некоторый перевес.
– А куда деть женщин и детей?
– Все молодые женщины и девушки вооружены. Стреляют они из своих луков не хуже нас. Но всё равно их надо укрыть щитами из бычьих и моржовых шкур. Детей, стариков и старух надо положить на оленьи одеяла под защиту нарт. Их обязанность – удержать собак. А теперь быстро за дело! – дал я распоряжение.
– Но ты не дал команды своим воинам!
– А зачем вам команда? – посмотрел я на растерявшегося парня. – Вы же все охотники и великолепные стрелки. Выбирайте себе цели и укладывайте пёсьеголовых. Ваша задача – поразить как можно большее их число, пока они не достигнут расстояния, с которого смогут метать в нас свои копья. По возможности, вы тоже прикройтесь шкурами. Это не повредит.

Молодой воин убежал к женщинам и детям, а я, подвинув поближе тул со стрелами, взял лук и стал наблюдать за врагами. Пёсьеголовые были одеты в примитивные оленьи шубы, головы их покрывали какие то, наподобие колпаков, шапки, и бежали они по снегу не на лыжах, а на странных, грубо сплетённых из веток площадках. Двигались они медленно, раскачиваясь из стороны в сторону, угрожающе размахивая своими короткими копьями и дубинками. Людоеды всё ещё были далеко, и я не видел выражения их лиц, или морд. Но воображение мне подсказывало, что они искажены ненавистью, злобой и животной похотью. «Хотите отведать нашего мяса, уроды, – наложил я стрелу на тетиву, – и насиловать наших жён и детей?! Посмотрим, что у вас получится!»

И, вскинув лук, не целясь, я пустил стрелу в одного из самых активных звероголовых. Моего движения он не увидел, не проследил и траектории полета стрелы. Она вошла ему в голову, чуть ниже глаза. Издав гортанный крик и схватившись за стрелу, пёсьеголовый, рухнув на снег, забился в судорогах. На мгновенье рядом с ним остановились его соратники. Некоторым из них эта остановка стоила жизни. Поражённые стрелами, они оказались на снегу рядом со своим соплеменником. Окинув взглядом цепь нападающих, я увидел, что ни одна наша стрела не пропала даром. На снегу корчились в предсмертных муках более десятка уродов.
– Не торопитесь! – закричал я, перекрывая звериный вой пёсьеголовых. – Бейте наверняка! Вы меня слышите?

В этот момент я увидел, как с копьеметалок зверолюдей в нашу сторону полетел град дротиков. Увернувшись от копья, я заметил, как на снег упало несколько защитников нашего лагеря.
«Не увидели, пропустили», – мелькнуло в сознании.
И я снова послал подряд две стрелы в нападавших. Одна угодила лохматому в грудь, другая вонзилась в бросающего в меня дротик. Краем глаза взглянув на своих людей, я понял, что четверть из них либо тяжело ранена, либо убита. На снегу лежали и несколько молодых женщин. И тогда я стал искать предводителя уродов.
«Если выбить его, наверняка напор звероподобных ослабнет, – думал я, ища глазами предводителя. – Скорее бы его отыскать».

И тут я заметил, как одна из полуобезьян, пролаяв что то по своему, указала своим соратникам на место у нарты, которую защищали подростки и женщины. И туда сразу же полетели копья и дротики.
– Вот ты где! – прошептал я беззвучно. – Для меня далековато, но есть воины, стрелы которых тебя достанут, обезьянина!
И подозвав к себе одного из лучников, я жестом показал ему цель. Парень бегом бросился к шеренге воинов. И тут в моё бедро вонзился острый костяной дротик. От резкой боли я упал на колени. И, подняв свой лук, стал посылать стрелу за стрелой в подошедших к нартам пёсьеголовых. Взглянув в сторону вождя людоедов, я увидел, как тот, получив три стрелы и размахивая своими лапами, стал валиться на снег. Он что то ещё кричал соплеменникам, но было видно, что конец его близок.
«Если у вас нет второго вождя, вы никуда не денетесь, всё равно отступите», – думал я.

Так оно и произошло. Когда рухнул на снег утыканный стрелами урод, пёсьеголовые отступили. Два здоровенных самца, схватив за руки лапы, тянули раненого. Оттащили его в безопасное место и стали между собой о чём то совещаться. Вдруг между ними началась драка. Оба, схватив в руки дубинки, стали избивать друг друга. В это время остальные зверолюди, бросив на поле битвы своих раненых и убитых, обступили дерущихся. В это время ко мне подошёл один из воинов. Он тоже был ранен, но легко, и не обращал на рану внимания. Увидев, что моя рана большая и я теряю много крови, он крикнул молодым женщинам, чтобы они как можно скорее принесли для перевязки выделанную заячью шкуру. Потом, показывая на дерущихся, он спросил меня, что у них происходит?
– Похоже, таким образом нелюди выбирают себе нового вожака, – усмехнулся я.
Жестом подозвав к себе друзей соплеменников, я показал им на двух яростно дерущихся пёсьеголовых и приказал как можно скорее убить того, кто выйдет из схватки победителем. За время передышки мужчины отнесли в укрытия наших убитых, а женщины занялись ранеными. Наконец, в драке наметился перевес. Один лохматый урод стал одолевать другого. Побеждающего поддержали воем и криками его друзья по банде.
– Все по местам! – скомандовал я, с трудом поднимаясь на ноги. – Под копья не подставляться! Все стрелы – в цель!!!
После перевязки я чувствовал себя немного лучше. Но всё равно голова кружилась, и к горлу подступала тошнота.
«Наверное, это мой последний бой», – мелькнуло в голове.

Но на душе не было ни страха, ни сожаления. Всё шло так, как должно было идти. Жизнь – сплошная борьба и смерть от оружия врага, это вполне нормально. Новый вождь пёсьеголовых разбил своих воинов на две группы и приказал им атаковать наш лагерь не со всех сторон, как прежде, а с двух противоположных направлений. Видя его тактический приём, мы тоже разбились на две группы, каждая из которых, развернувшись в двойную цепь, стала обстреливать наступающих с трёх сторон. Снова раздались крики, и засвистели стрелы с дротиками. Копьеметалки наших противников позволяли кидать дротики не только далеко, но и точно. Поэтому мы опять стали нести ощутимые потери. Я видел, как один за другим падали на снег поражённые копьями воины, и от такой картины у меня сжалось сердце.
«Почему они медлят? – кусал я губы. – Неужели нельзя достать их нового ватажника? Он же на виду!»
И я, прикинув расстояние до командира уродов, попытался подойти поближе, чтобы, хорошо прицелившись, в него выстрелить. Но пока я плёлся, в горло людоеда вонзилась стрела, и, схватившись за неё руками, он мешком рухнул под ноги своим собратьям.
– Молодцы! – крикнул я своим воинам. – Бейте их, пока они не выбрали ещё одного предводителя! Теперь можно отпустить собак и идти в рукопашную! Вперёд, за наших детей и женщин!

Последние слова я уже прошептал. Жгучий удар в спину бросил меня лицом в снег. Приподнявшись на руках, я увидел, как спущенные с поводков собаки, одним прыжком преодолев барьер из стоящих на боку нарт, со свирепым рычанием набросились на нападавших. Через пару секунд рядом с остервеневшими псами оказались наши воины, и на головы людоедов обрушились палицы и кремниевые топоры.
Удар был внезапным и дерзким, чего нападавшие никак не ожидали. Взвыв от отчаяния и боли, беспорядочной толпой они начали отступать. Сначала медленно, потом быстрее и быстрее. Наконец, отступление полуобезьян превратилось в настоящее бегство. В этот момент ко мне подбежали две молодые женщины. Одна из них попыталась вынуть из моей спины наконечник дротика, другая, опустившись на колени, посмотрела мне в глаза.
– Скажи, что нам делать? Мы выполним всё, что скажешь, – тихо прошептала она.
– Становитесь на лыжи, – прошептал я, – и догоняйте уродов. Они на своих плетёнках по снегу не ходоки. Расстреливайте их из луков, закидывайте копьями всех до одного. Иначе придут другие.
Тут перед глазами у меня потемнело, и я полетел куда то в бездну. Очнулся я, лёжа на нарте. Кружилась голова и мучительно хотелось пить. Боль в спине и в ноге немного утихла, но всё равно я чувствовал, что медленно ухожу к предкам.
– Воды, – прошептал я.
Меня услышали. Нарта тут же остановилась, и кто то сбросил с моего лица оленье одеяло.
– Он не умер, – раздался голос какой то женщины. – Просит воды. Значит, будет жить.
У моих губ тут же оказалась кожаная фляга с холодной чистой водой, а знакомый голос одного из воинов стал подробно рассказывать о победе над пёсьеголовыми и о наших потерях.
– В сражении погиб каждый третий мужчина, – вздохнул рассказчик. Среди женщин тоже есть убитые, но их значительно меньше.
– Это хорошо, – прошептал я. – Значит, род будет жить.
– Людоедов прикончили всех. От наших лыжников они не ушли, – улыбнулся воин. – Не будь тебя с нами, мы бы не победили. Поэтому ты должен жить.
– Не жилец я, – посмотрел я на воина. – Позови сюда уцелевших вождей, я хочу кое что им сказать.
– Из всех, кто нами руководил, жив только ты, – погрустнел воин.
– Тогда, Ждан, – назвал я собеседника по имени, – пока не выберем нового вождя, тебе придётся быть военным руководителем рода. Я скоро уйду к предкам.
От моих слов лицо парня побледнело.
– Да да, уйду. Я слышу их голоса. Но я постараюсь дожить до того времени, когда разведчики принесут весть о том, что ледяная пустыня кончилась, что впереди стоят леса, и зеленеют травы. А теперь иди и позаботься о раненных стариках и детях… Ты мне не сказал, сколько мы потеряли собак, – остановил я Ждана.
– Трёх, всего трёх. С собаками нам повезло, – услышал я его удаляющийся голос.

Когда я снова пришёл в себя, был уже вечер. Нарта, на которой я лежал, застыла на склоне холма, и мои глаза могли видеть, что там внизу.
«Вот они, долгожданные леса! – окинул я взором лежащий перед нами и качающийся на ветру ковёр из лиственничного мелколесья. – Значит, мы не зря шли на юг, на каждом привале хоронили тех, кто не перенёс лишений. Не зря сражались с людоедами. Всё это было сделано не зря! – посмотрел я на заходящее солнце. – Вот и мой жизненный путь завершился здесь, на этом хребте. Но я умираю счастливым».
– Он пришёл в себя! – услышал я знакомый женский голос. – Значит, будет жить!
И над моими глазами наклонились счастливые лица соплеменников.
– Прощайте, – прошептал я им. – Не забывайте…

И опять перед моими глазами встала белая пелена, а до ушей донёсся голос Яруна.
– Ну вот, ты снова побывал в одном из своих воплощений. Как тебе оно?
Ощутив себя в кресле, я так посмотрел на Яруна, что тот невольно улыбнулся.
– Вы тут все как сговорились, – вздохнул я.

Вы тоже можете видеть свои прошлые воплощения, как в режиме просто просмотра (консультация-лайт), так и как инструмент для проработки какой-то значимой темы, жизни, связанные с вашим запросом.

Записаться на предварительную консультацию можно сообщением в телеграм @svetlanagarays